Струйка, пару раз брызнув, иссякла. Артём удивлённо вскинул брови:

– И всё? Так хотелось, думал океан налью, а это всё? – Его вдруг озарило: – Блядь! Сука! Я ж себе мочевой пузырь отморозил! – Артём повернулся вокруг своей оси, ища справедливости. Мысль, что в его организме, раньше никогда не подводившем, теперь нарушена какая-то функция, сильно задела его. Мочевой пузырь – не бэтэр же, не починишь. Абзац. – Вот паскудство! Чехи, гады, сволочи! Ну, суки, я вам это ещё припомню!

На улице уже рассвело, ранняя рассветная дымка стелилась по земле. Метрах в десяти от машины, греясь около куцего костерка, сидела пехота, жгла снарядные ящики: с дровами в степной Чечне напряжёнка. На огне стоял термосок, от которого шёл ароматный пар.

Артём, всё ещё озлобленно матерясь, подошёл к костерку. Пехотный взводный, не глядя на него, подвинулся на дощечке, приглашая присесть. Больше никто не пошевелился, бессонная холодная ночь всех довела до апатии.

– Чего ругаешься-то? – спросил взводный.

– Мочевой пузырь отморозил.

– А-а… Бывает… – Взводный отломил от снарядного ящика одну дощечку, экономно бросил её в костёр.

Артём присел рядом с ним, стянул сапоги, пододвинул их к огню. Мокрая кирза запарила. Тепло от костра приятно согревало прозябшее насквозь тело. Артём вытянул ноги, пошевелил пальцами, наслаждаясь теплом.

Термосок пыхнул в лицо ароматным парком. У Артёма закружилась голова, в животе заурчало. Он вдруг вспомнил, что последний раз по-человечески ел вчера утром. От этой мысли он почувствовал резкий голод.

Втянув воздух ноздрями, он картинно шмыгнул носом, придуриваясь, улыбнулся по-клоунски:

– А чего, мужики… Как бы это подипломатичней спросить… Пожрать есть чего-нибудь?

Никто не ожил, не улыбнулся. Кто-то, упёршийся подбородком в колени, не поднимая головы ответил:

– Настой из боярышника. Сейчас закипит.

– Всё?

– Всё.

– А-а… А вода откуда?

– Из болота.