– Ага, «во в связи», – передразнил его Артём, – нерусь тамбовская. Я с Ситниковым. – Артём кивнул на бэтэры.

– А чего вы здесь?

– На мародёрку. Говорят, у вас тут мародёрка классная. Особняки, кожаные диваны, абрикосовое варенье. – Он ухмыльнулся.

– Чего, серьёзно? Вот гады, нам не разрешают ни хрена, комбат тут приезжал, поймал двоих – зеркало тащили, так вздрючил их дай бог! Это за зеркало-то! А бриться как? А самому кожаный диван подавай! Вот сволота!

– Ваших поймал?

– Нет, с пехоты, чумоходы какие-то. Да чего они там набрали-то, зеркало, пару стульев да одеяла. Тут и брать-то уже нечего, всё разграблено давно. Даже жратвы никакой не осталось.

– А куда вы ходите-то?

– Вон туда, по трассе левее. Там вэвэшники стоят, вот они живут! Там дома поцелее, только недавно разбили, вот там набрать можно чего. А чего ты хотел-то?

– Да одеял, может, пару взял бы. И штаны какие-нибудь, под «комок» поддеть.

– У меня есть, пошли дам.

– Нет, сейчас не могу. Мы с Ситниковым, – Артём опять кивнул на бэтэры, – на болото едем, к вам на подкрепление.

– Зачем?

– А ты что, не в курсе, что ли? Ну ты, блин, даёшь, пехота! У вас тут война вовсю началась, чехи в Алхан-Юрте, шестьсот человек, а ты не знаешь ничего! Басаев из Грозного ушёл. Их сейчас окружают – пятнашка и вэвэшники – и на нас выдавливать будут. А мы на болоте дырку затыкаем.

– Чего, серьёзно?

– Нет, шучу! Мы просто так гуляем.

Из бытовки вышли Ситников с Коробком, командиром седьмой роты, пожали друг другу руки, и Ситников пошёл к машинам. Артём тоже заторопился:

– Ну ладно, Вася, всё, я поехал. Про одеяла, а главное – про штаны не забудь, я к тебе, может, заскочу, если удастся.

Пехотные машины, завязнув в канаве, поотстали, и они не стали их ждать, ушли вперёд.