Ситников окрикнул солдат, спросил, где ротный. Те показали на бытовку. Спустившись с машины, начштаба приказал ждать его здесь, а сам вошёл в вагончик.

Артём встал, размялся, посмотрел на толпу около кухни, выискивая знакомые лица. Никого не узнал и тоже пошёл к бытовке – покурить, потрепаться, узнать последние новости.

Около рукомойника, поблёскивая белым телом, с полотенцем через плечо стоял Василий-пэтэвэшник, попинывал пустые бачки из-под воды, валявшиеся в грязи. Лицо его было уныло.

Артём подошёл к нему, поздоровались, приобнялись.

– Ну чего, Вася, рассказывай, как жизнь молодая.

– Да хреново. Каждый божий день обстреливают, снайпер, падла, засел где-то в лесочке и шмаляет почём зря. А последние два дня вообще башки не высунешь и с автоматов, и с подствольников – из всего лупят, только что вот, полчаса назад, с граников накрыли, всего грязью испачкали, козлы. – Василий обтёр голову ладонями, показал испачканные глиной пальцы. – Во, видал. На голове хоть картошку сажай. Козлы! И воды нет… – Вася обернулся в сторону кухни, поискал там кого-то, снова пнул пустой бачок. – Где этот Петруша чёртов, я его маму барал! Когда он воду принесёт?

Артём улыбнулся. Голый белый Вася с тёмным, продублённым чеченскими ветрами лицом и руками, словно в перчатки упрятанными в несмываемую грязь, выглядел смешно.

– Ладно, не ругайся. А ты чего, в пехоте, что ли, теперь?

– Да нет, нас семёрке на усиление придали, мы вон там стоим. – Василий кивнул на стоящий в пятидесяти метрах недостроенный особняк, где из заложенных кирпичом стен торчали ПТУРы противотанкового взвода, ПТВ.

– Ого, не хреново устроились! Мишка с тобой?

– Да ладно, не хреново! Крыши нет, пола нет, одни стены. Мы там палатку внутри поставили, окна кирпичом забили, но всё равно холодно, от кирпича холод идёт. И обстрелы задолбали уже… Не, Мишки нет, он в ремроте, у него редуктор полетел. А ты чего здесь, ты же во в связи вроде?