Были, конечно, исключения - Мелвил, По, Джеймс,- но именно исключения. Среди них был и Вире. В отличие от господствовавших в литературе представлений, он остро ощущал противоречия и вокруг себя, и в себе самом,

На войне он видел убийства, горе, смерть. Ужас войны он пронес через всю жизнь. Война выступает в глубоком подтексте часто в тех горьких, мрачных произведениях, которые по сюжету своему не имеют никакого отношения к войне.

И вместе с тем годы войны так и остались самыми счастливыми годами, годами истинного братства, близости с людьми. Недаром до конца жизни его друзьями оставались только ветераны войны.

И дорога в искусство была усеяна добрыми намерениями, но прямолинейной связи добра и таланта Бирс не видел.

Его творчество пришлось на время краха идеалов, утраты веры. "Одно из великих верований вселенной" - так определяет он безверие. В то самое время когда Бирс работает над "Словарем Сатаны", Твен записывает в дневник: "Шестьдесят лет тому назад слова "оптимист" и "дурак" еще не были синонимами". Здесь историческое объяснение афоризмов Бирса.

"Словарь Сатаны" в наиболее ясной и общей форме воплощает универсальность отрицания. Свергаются, сокрушаются все современные Бирсу боги, церковные и светские. Самоуверенность, американизм, оптимизм.

"Словарь" построен остро полемически, это как бы серия ответов на общераспространенные убеждения, утверждаемые везде, всеми,- кстати, и в тех самых журналах, в которых сотрудничал Бирс.

- Упорный труд может привести каждого американца к славе и богатству, к миллионам в банке и президентскому креслу.

"Труд,- отвечает Бирс,- один из процессов, с помощью которых "А" добывает собственность для "Б".

- Люби Америку, это благословенная страна, избранная страна господа бога, свободная от всех пороков Старого Света.