Ранее мы уже показали, на каком уровне был проведен анализ философии язычества и гендерных отношений. Посмотрим, как преломилась в статье социальная тема.Среди наблюдений В.А. Шнирельмана есть, конечно же, немало верных. Он отмечает и наличие среди язычников людей, приверженных к советским ценностям, и популярность язычества среди части сотрудников силовых структур.А вот один из завершающих выводов:"Движения, подобные неоязыческому, показывают глубокое разочарование людей, и прежде всего молодых, в способности государственных структур наладить нормальную жизнь… Окончание революционных преобразований и сложение новой бюрократической номенклатуры при резком сужении каналов социальной мобильности фактически лишают многих социально активных людей права и возможности участия в принятии важнейших решений, определяющих их жизнь. Не желая мириться с этим, они выбирают альтернативные пути, одним из которых и служит неоязычество."Мы тоже позволим заметить в этом выводе что-то удивительно знакомое. Это же стандартное рассуждение из арсенала научного атеизма тех же советских времен, употребимое для объяснения любой религиозности или контр-культурности.Как автор обосновывает эту мысль? Видимо, всем предшествующим доказательством, насколько никчемны все языческие занятия и основания. Вывод: иначе как от безнадежности невозможно в это удариться.Естественно, что даже очевидная активность язычников (охрана памятников и природозащитные мероприятия, разработка социальных концепций национального уровня, участие в современной политической жизни) при этом намеренно и неубедительно принижается.Полагаем, в связи со всем этим, что и вывод о причинах увлечения язычеством совершенно произвольный. Он не подкреплен реальным социологическим анализом, сравнением уровня жизни и личностного развития язычников, и контрольных групп среди представителей других религий, или безверующих и атеистов.
