Cлушая рассказы отца о Некрасове, Кони-младший проникался глубоким чувством к поэту, в его сердце вошла и осталась там навсегда большая, искренняя любовь к его стихам.

Когда Некрасов вышел на широкую литературную дорогу, стал редактором "Современника", его добрые отношения с Федором Алексеевичем продолжались, хотя виделись они нечасто. Однажды, когда Анатолию было лет четырнадцать или пятнадцать, идя по Невскому проспекту с отцом, он оказался свидетелем их встречи. В тот день Анатолий впервые увидел поэта. Юноша жадно всматривался в его желтоватое лицо и усталые глаза, вслушивался в его глухой голос. Беседа была короткой. Разговор почему-то коснулся исторических исследований об Иване Грозном и о его царствовании как благодарном драматическом материале, - может быть, в связи с чьей-то пьесой, написанной или напечатанной.

- Эх, отец! - сказал Некрасов, который любил употреблять это слово в обращении с собеседником. - Ну, чего искать так далеко? Да и чего это всем дался этот Иван Грозный! Еще и был ли Иван-то Грозный? - закончил он смеясь.

Осенью 1861 года Анатолий Федорович видел Некрасова на литературном вечере памяти Добролюбова, где он читал стихи покойного, еще не появившиеся в печати. Потом, десять лет спустя, Кони слышал чтение Некрасовым стихов еще на одном вечере. И вот, наконец, частые встречи у Ераковых и - сближение двух талантливых русских людей, вписавших славную страницу в историю нашей родины.

Итак, возвращаясь вдвоем из Ораниенбаума в карете Некрасова, они оживленно и дружески беседовали всю дорогу. Анатолий Федорович спросил поэта, отчего он не продолжает "Кому на Руси жить хорошо". На это Некрасов ответил, что, по плану своего произведения, он дошел до того места, где хотел бы поместить наиболее яркие картины из времен крепостного права, но что ему нужен фактический материал, а собирать его некогда, да и трудно, потому как в России даже и недавним прошлым никто не интересуется.