- Значительная часть того, что написано А., совершенно определенно относится к области психопатологии, являющейся, однако, только символом психологии нормальной. А. намеренно стирает полосу перехода от нормального к ненормальному. Для него ненормальное - только творческий прием, аналогичный тому, как в логике узаконено доведение последовательности до абсурда, чтобы достигнуть наглядности в освещении известного тезиса. В замечательном рассказе "Мысль" (1902) неуловимая грань между психопатологией и патологией понадобилась автору, чтобы выразить основное положение своего безнадежно-мрачного миропонимания - бессилие наше в борьбе с неизведанными силами жизни. Горда наша мысль своей автономностью, а на самом деле это одна иллюзия. Герой рассказа, доктор Керженцов, после многолетнего обдумывания убивает из мести мужа женщины, которая его отвергла, и решительно всех сбил с толку неотделимой смесью психопатии с глубокой продуманностью. Сбились с толку эксперты, в томительном недоумении находятся присяжные заседатели, приговор которых - не случайно, конечно, - остается читателю неизвестным. А самое главное - сбился с толку сам Керженцов. Чтобы устроить будущее свое оправдание, Керженцов задолго до убийства стал симулировать душевную болезнь с той продуманностью, которая, увы, в одинаковой степени присуща и действительно очень хитрым субъектам, и форменным сумасшедшим. В конце концов, этот фанатик веры в силу автономной мысли чувствует себя беспомощно брошенным в водоворот стихийных сил, для которых он - ничтожная и безвольная игрушка. Бесформенный хаос победил стройное сознание. Показав, как бессильна "мысль" служить базой в борьбе с неизведанными силами окружающего нас хаоса, А. непосредственно за этим принимается за разрушение другой вековечной основы человеческого чаяния - веры. Он пишет полную ужаса "Жизнь Василия Фивейского" (1904), где в лице героя - сельского попа - выводит Иова наших дней. Но этот равный Иову только по страданиям несчастливец совсем иначе относится к своему несчастью.