Судьбы мира должны определиться на встрече руководителей четырех основных государств (Германии, Сибири, США и Японии). Главный герой, агент Отдела особых операций ВВС Сибири, обеспечивает со своей боевой группой безопасность встречи. Лазарчук пишет очень динамичный и жесткий триллер с элементами политического детектива. У этой повести те же плюсы, что и у "Священного месяца": герой, интрига и антураж. Но главное, на мой взгляд, достоинство повести -- реалистичный, живой, осязаемый альтернативный мир. Мир, который дает возможность под необычным углом рассмотреть процесс распада империи, грандиозную социальную катастрофу. Поражает масштабность поставленного Лазарчуком социального эксперимента. В "Человеке в Высоком Замке" Филип Дик на такой масштаб не замахивался. Он ограничился философскими и психологическими аспектами моделирования альтернативных миров. А Лазарчуку оказался вполне по силам куда больший замах...

Конечно, повесть не без греха: надуманным и абсолютно неоправданным выглядит появление в финале "агентов из будущего". Зачем они?.. Бог весть. Довольно было бы и концепции "неустойчивой реальности"... Не слишком понравились мне и отчетливые "столяровские" тональности (особенно в начале повести). "Рваный" сюжет (давно и умело используемый тем же Столяровым) -- очень мощный инструмент для завода пружины сюжетного напряга, и Лазарчук пользуется им вполне профессионально. Но -- раздражает...

Последнее произведение сборника -- рассказ "Мумия". Еще один альтернативный мир, но на этот раз альтернативность его принципиально метафорична. В 1924 году, после того, как Ленин умер и был забальзамирован, его мумия была оживлена колдуном. Мумия может существовать только за счет жизненной силы детей, которых приводят в Кремль на экскурсии ("к Самому") -- совершенно однозначная метафора, вызывающая сильнейший эмоциональный отклик читателей. В рамках небольшого рассказа Лазарчук успевает набросать и жуткую картину существования в этой "Стране Советов": террор "государственных колдунов", повсеместное насаждение суеверий (осуждаемое на словах и поощряемое на деле), иррациональный ужас, превратившийся в обыденность.