И.Васюченко, мудро решив, что лучший вид обороны - наступление, сама перешла в атаку на читателей. Ей, как выяснилось, обидно, что ее аналитические способности не вызвали восторга части корреспондентов. Между прочим, в разряд неприятных для себя "ошеломляющих посланий" критик отнесла и письмо Казакова с Арбитманом. Более того: даже немножко поцитировала или пересказала. Естественно, вне контекста и без нашей аргументации.
Общий смысл сетований: ее, дескать, шельмуют за "невосторженный образ мыслей" фанатичные поклонники Стругацких, испугавшиеся "малейшего критического замечания в адрес любимых авторов". А ведь речь-то шла (по крайней мере, в нашем письме) не об "невосторженности", а об элементарной профессиональной недобросовестности автора статьи.
Но оправдываться И.Васюченко не хочется, и она решает в два счета закруглить нежелательную полемику. На счет "раз" заявляет, что "охотно и поспорила и кое в чем согласилась со своими оппонентами". Да вот беда - не нравится Ирине Николаевне неуважительный тон читательских писем. Правда, О.Лацис в свое время писал: "Если один автор вежливо распространяет недостоверную информацию, а другой грубо называет это враньем - кто из них заслуживает модного упрека в недостаточной культуре дискуссий?" Между прочим, суждение это было напечатано в одном номере "Знамени" со статьей И.Васюченко...
На счет "два" критик скорбит о недостатке печатной площади и вместо себя предлагает "авторам писем послушать друг друга". Далее идет подборка цитат, отобранных так, чтобы показать, что "разногласия в понимании идей и конфликтов прозы Стругацких встречаются в письмах поминутно", а значит - нечего пенять на особое мнение И.Васюченко. О том, что отправной точкой писем было именно несогласие корреспондентов "Знамени" с критиком Васюченко тихо забывается.