Именно этой фразой, позаимствованной, видимо, у В.Суворова ограничивается Бешанов, характеризуя, якобы, пагубно агрессивное развитие советской авиации в предвоенный период, в конце 30–х. На этом коротком замечании стоит остановиться подробнее, чем на некоторых многостраничных пассажах, ибо оно как нельзя лучше характеризует уровень познаний и рассуждений и Резуна–Суворова, и его прямых наследников вроде В.В. Бешанова или Б.С. Соколова.

Зададим все тот же простой вопрос – Как могла стратегическая авиация помочь Советскому Союзу в обороне? Против той же Германии, в 1941 году. Начнем с того, что выясним состав этой авиации. Неужели тот самый чудо–бомбардировщик Пе–8, с чудо–дизелями, с пятым двигателем–нагнетателем, летающий высоко, далеко и с большой бомбовой нагрузкой. Именно таким его описал В. Резун. В реальности – пятидвигательный высотный «рекордный» Пе–8 (ТБ–7) и боевая машина, способная нести нормальную боевую нагрузку на значительные расстояния, — две разные машины. Чудес не бывает, пятый двигатель, добавляя высоты, снижал все остальные боевые качества. В результате по боевой нагрузке такой высотный Пе–8 значительно уступал тому же В–17.

А теперь вспомним реальный боевой опыт массированного воздушного наступления, в том числе и силами стратегической авиации. Начиная с 1942 года Германию по ночам бомбят английские четырехмоторники, с 1943 года начинаются рейды «1000 бомбардировщиков»…. И в результате? В Берлин, в Вену и в Прагу входят русские танки. Почти три года бомбежек, разрушение всех крупных городов Германии и как результат – все равно необходимо брать штурмом Берлин. Были ли бы у СССР эти три года для авианалетов, если бы он забросил строительство своих фронтовых ВВС и начал бы программу создания стратегической авиации? Естественно, нет. Танки вермахта оказались бы на Красной площади еще в октябре 41–го.