Пусть первое суждение имеет вид: «Невозможно, чтобы существование было и не было присуще одному и тому же», т. е. здесь бытие и небытие выступают в разных смыслах, двояко— в качестве связки и в качестве предиката. Заменим «существование» на любой другой предикат, например прекрасное: «Невозможно, чтобы прекрасное было и не было присуще одному и тому же, вместе, в одном и том же смысле». Аристотель называет эту аксиому «самым достоверным из всех начале (там же), входящим (поскольку она и вытекающие из нее аксиомы «имеют силу для всего существующего») в предмет первой философии наряду с другими началами сущего как сущего. Первоаксиома самоочевидна. Всякое доказательство покоится на ней и предполагает ее. Она закон бытия И мышления.

Бытие и мышление. Аристотель — панлогист. Он, как и Парменид, сторонник тождества бытия и мышления. Поэтому невозможно говорить об аристотелевском бытии, не затрагивая вопроса о мышлении. Аристотель то идет от мышления к бытию, то от бытия к мышлению. Законы мышления для Аристотеля — законы бытия, и наоборот. Поэтому то, что мы назвали первоаксиомой, является, по Аристотелю, основным законом как бытия, так и мышления. Утверждая, что нельзя вместе существовать и не существовать, Аристотель-метафизик как бы опирается на Аристотеля-логика, согласно которому этот онтологический закон доказать нельзя, потому что всякое доказательство имеет дело с этим же законом. Впрочем, философ доказывает свою первоаксиому от противного: всякий человек, ее опровергающий, приходит в противоречие с самим собой (см. там же, 63–69). В этой связи Аристотель критикует Гераклита, который утверждал, что одно и то же существует и не существует, ибо, по Аристотелю, «невозможно, чтобы противоположные вещи вместе находились в одном и том же» (там же, 63). Но здесь нужно выяснить, что же Аристотель понимает под противоположными вещами.

Противоположное. Аристотель различает «противолежащее», «противоположное» и «противоречащее».