Парменид еще не различал онтологический, гносеологический и семантический аспекты бытия: все, о чем мы говорим и что мы мыслим, есть бытие. Аристотель далек от такой первобытной наивности. Он полагает, что небытие можно мыслить и о нем можно говорить, не превращая его тем самым в бытие. Философ различает сущее как предикат и как связку и говорит, что «не-сущее есть, только не в непосредственном смысле, а в том, что оно есть не-сущее». Аристотель не только различает семантический, гносеологический и онтологический аспекты бытия, но и в самом онтологическом уровне различает большее и меньшее. «Есть нечто в большей мере существующее», — пишет философ (там же, 115). Тем самым он допускает относительное существование небытия, ведь в том, что существует в большей мере, должно быть меньше небытия, чем в том, что существует в меньшей мере. Значит, небытие все же существует. И в самом деле, Аристотель говорит: «В трех смыслах может быть речь о небытии» (там же, 204). Так что можно сказать, что предметом «первой философии» является у Аристотеля не только сущее, но и не-сущее (первое абсолютно, второе же относительно), но об этом речь пойдет ниже. К ведению «первой философии» может относиться любой предмет, лишь бы он брался в отношении сущего как такового.

Уровни бытия. Поскольку Аристотель признает большее или меньшее сущее (а тем самым относительно не-сущее), можно сказать, что он различает уровни бытия. Прежде всего сущее есть совокупность «единичных предметов», «этих вот вещей», «отдельных вещей», «сущностей, воспринимаемых чувствами» (там же, 140), «чувственных сущностей». Это то, что можно видеть, слышать, осязать, обонять и вкушать. Чувственный мир для Аристотеля реален. Однако он не согласен с теми, кто думает, что сущим является лишь то, что воспринимается чувствами.

Свое доказательство того, что есть и сверхчувственное бытие, Аристотель ведет, отталкиваясь от факта мыслимости сущего (что опять-таки говорит о признании им тождества бытия и мышления): «Если помимо единичных вещей ничего не существует, тогда, можно сказать, нет ничего, что постигалось бы умом, а все подлежит восприятию через чувства, и нет науки ни о чем, если только не называть наукой чувственное восприятие» (там же, 51).