А там вон, в самом дальнем углу Иннер-дока, стояла когда-то крохотная деревянная "Кассиопея". Зеленая вода, как и тогда, лизала замшелые сваи, лебеди, как и в ту пору, словно маленькие фрегаты, медленно пересекали док, и так же качались на легкой волне желтые лимонные корки.

...Нельзя слишком пристально вглядываться в прошлое - недолго и споткнуться: чья-то рука вовремя удержала, несильно сжав локоть, когда я запнулся за швартов.

- Простите, сэр, но, судя по форме, вы - русский моряк?

- Да. Прямиком из Москвы. - Я с любопытством окинул взглядом коренастого, страшно широкоплечего деда (примерно моих лет) с багровым лицом, как бы приставленным к белому треугольнику рубашки, упрятанной за отвороты черной морской тужурки. - Чем могу быть полезен?

- Разве Москва стоит на море? - удивился краснолицый.

- Столица пяти морей! - улыбнулся я. - К тому же в столице имеется министерство, где я работаю в главной инспекции по безопасности мореплавания.

- О-о, в инспекции морского министерства!.. В таком случае, сэр, по роду службы вы обязаны знать многих капитанов?

- Да, сэр, вы правы... - Ответ прозвучал слишком сухо, о чем я тут же и пожалел, так как заметил на груди англичанина среди орденских ленточек знакомую колодку Боевого Красного Знамени: ошибиться невозможно - два таких же ордена приколоты к тужурке, оставшейся в Москве. - Вас интересует конкретное лицо?

- Да. Мы... называли его "чокнутым". Но не за то, что русский капитан именовал себя Арлекином.

- Арлекином?! Он называл себя Арлекином?!! - воскликнул я в сильнейшем изумлении. На "чокнутого" (моряк произнес это слово на сленге "натти", известном мне со времен войны) я просто-напросто не обратил внимания.

- Ну да. Уверял, что прозвище связано с приятными воспоминаниями. Согласитесь, услышав хоть раз, что моряка зовут Арлекином, уже не забудешь. Верно? Если вы слышали о нем, то сразу вспомните.