Однажды я обедал со "Святым Лукой". В другой раз весенним утром в гостиной с большими окнами я беседовал с тремя французами, приговоренными к смертной казни. Они улыбались, глядя на деревья в саду, и собирались вернуться во Францию, чтобы снова уйти в тень и руководить своими отрядами...

У меня не было глупых амбиций дать полную картину Сопротивления. Все, на что я был способен - поднять краешек занавеса и дать хоть какое-то представление о пульсе жизни и о страданиях посреди сражения.

Жозеф Кессель

Лондон, Киннертон Стьюдио,

8 сентября 1943 года

Побег

Шел дождь. Полицейский фургон медленно продвигался вверх и вниз по узкой скользкой дороге через холмы. Жербье был один внутри машины, кроме жандарма. Другой жандарм сидел за рулем. У охраняющего Жербье жандарма были крестьянские щеки и сильный запах мужского тела.

Когда машина свернула в переулок, жандарм огляделся.

- Мы немного отлучимся, но я полагаю, что вы не спешите.

- Нет, конечно, нет, - сказал Жербье с широкой улыбкой.

Полицейский фургон остановился перед отдельно стоявшей фермой. Через решетку Жербье мог видеть только кусок неба и поля. Он услышал, как водитель вышел из машины.

- Это не продлится долго, - сказал жандарм. - Мой партнер просто пойдет купить немного продуктов. Нужно стараться как-то выжить в эти трудные времена.

- Это совершенно естественно, - ответил Жербье.

Жандарм посмотрел на своего узника и покачал головой. Этот человек был хорошо одет, говорил в открытой манере, у него было приятное лицо. Что за ужасные времена. Он был не первым для жандарма человеком в наручниках, за которого он ощущал бы некое беспокойство.