Он в минном кабинете забыл свою тетрадь, а в ней то, что никак не годилось забывать.
Бежать, бежать что есть духу, пока кабинет не закрыли, найти тетрадь и ту штуку разорвать в клочки и спустить в первый попавшийся гальюн.
- Вы уходите, Бахметьев? - пропищал неизвестно зачем слонявшийся по умывалке лейтенант Птицын. Он явно боялся оставаться наедине с кадетами, но на него было наплевать.
- Так точно. Нужно взять у товарища записки по химии.
Для виду пришлось остановиться у лагуна и выпить полкружки воды. Она была тепловатой, с медным привкусом. Сплошной мерзостью.
На лестнице удалось развить самый полный ход, но наверху, в холодном коридоре, склонив голову набок, стоял Ветчина, бежать мимо него не годилось.
- Хм! - ни с того ни с сего сказал он. - Бахметьев!
Черт бы его драл. Теперь начнет разводить всякую муть на воде, нужно будет его слушать.
- Есть.
Ветчина действительно решил прочесть Бахметьеву кое-какую лекцию об обязанностях унтер-офицера. Для порядка он подобные лекции читал ему не реже чем раз в неделю.
Как всегда, начал с лирики. Он помнил Бахметьева еще ребенком, милым шалуном, кадетом шестой роты, и теперь счастлив был видеть его прекрасным юношей, прямо-таки образцовым молодым начальником, сумевшим превосходно поставить себя со своими подчиненными.
Тетрадь лежала в крайней парте справа в первом ряду. Кто-нибудь мог случайно ее взять, и тогда получилось бы такое, что лучше не думать. Слух, конечно, разнесся бы по всему корпусу и рано или поздно дошел бы до начальства. Скоро ли эта гадина кончит свою песню?
Но Ветчина пел дальше. Ему хотелось, чтобы Бахметьев ему помог. По старой дружбе.
Смешная была дружба, но возражать не стоило. Чтобы Бахметьев с этими подчиненными был построже.