Заморские земли со времени их открытия неизменно притягивали к себе юношей, стремившихся попытать счастья; сколько рассказов и сказочных историй привозили оттуда конкистадоры и колонизаторы! Многие думали, и не без основания, что в этих краях находится чуть ли не земной рай. Не один верил в истинность легенды об Эльдорадо — Золотой стране, которая кружила головы людям. И в самом деле, почему не могли быть правдивыми рассказы о короле этой таинственной страны, который каждое утро покрывал свое тело золотым порошком? Где находились его владения — в Новой Гранаде, в Венесуэле, в Париме, в Лас Омагуас или, быть может, на территории Рио-де-ла- Плата? Эта Золотая страна была призраком, который, казалось, ускользал от испанцев и к которому они продолжали стремиться.

А между тем жизнь в Испании становилась все тяжелее. Семейство Артигасов, как и семьи других старых воинов, имена которых канули в Лету, разделяло судьбу своей родины. Одно за другим совершались события, усиливавшие их тревогу. Территориальное единство страны, доставшееся Изабелле Инквизиторше такой дорогой ценой, рушилось. Португалия отделилась от остальной империи. Государство распадалось, нравственные устои приходили в упадок. Войско утратило боевой дух, лишилось сил, потеряло надежду. И так как война уже не могла оставаться основным занятием, людей, солдатам приходилось заново искать себе места в обществе.

Но если испанцы уже не видели свой идеал в войне, то не видели они его и в труде, в промышленности — двигателях нового времени. К концу XVII столетия Испания вступает в пору своего заката. Завершается варварское ограбление заморских колоний. Корабли, возвращавшиеся когда-то из Индии с грузом золота и серебра, привозят теперь совсем иные вещи — кожи, сало, диковинные плоды, редкостных животных (к которым причисляли и туземцев). И в то время как в Европе капитализм поднимается на основе промышленного развития, а буржуазия завоевывает власть, Испания, прикованная к скале феодализма, остается в стороне от этих процессов. Она выглядит скорее продолжением Африки, чем оконечностью Европы.