— Хорошо, — вздохнул Пахомов. — Дело в том, что мне стало известно... В общем, существует опасность для моей жизни.

— Простите, но и для моей жизни существует опасность, — дежурный не мог отказать себе в удовольствии подпустить немного ехидства. — Жизнь вообще опасна, от нее умирают.

Пахомов прекрасно понял издевку, но решил не отступать, он не был уверен, что придет сюда еще когда-нибудь. А если уж зашел, надо довести дело до конца.

— Я не шучу, — сказал он, и это прозвучало укором. — Мне вообще не до шуток. Вот мое заявление. Я хочу, чтобы вы взяли его... официально. Чтобы в журнале об этом была запись.

— О чем? — не понял дежурный.

— О том, что вы взяли у меня письменное заявление.

— Вы нам не доверяете? — дежурный почему-то обиделся.

— Я хочу, чтобы все было... По правилам. Чтобы остались следы моего здесь пребывания, — Пахомов говорил размеренно и почти без выражения, запретив себе как-то откликаться на слова дежурного.

— Так, — тот озадаченно взял конверт, повертел в руках, осторожно положил на угол стола. — Кто вам угрожает?

— Если вы спрашиваете, кто именно угрожает, от кого исходит опасность... То такого человека назвать не могу.

— Его нет?

— Он есть, но я его не знаю. И он не знает о том, что станет причиной...

— Вашей смерти? — подсказал дежурный.

— Да, можно и так сказать.

— Почему же вы решили прийти сюда? — дежурный обернулся к дружкам, откровенно прося поддержки. Он не понимал, что происходит, но чувствовал, что человек, стоящий перед ним, озабочен всерьез.

— Когда меня убьют...

— Вы все-таки настаиваете на том, что вас хотят убить?

— Когда меня убьют, — повторил Пахомов, — я хочу, чтобы вы знали, где искать концы. Кроме того, я надеюсь... Если им станет известно о моем заявлении... Может, отступятся.

Дежурный помолчал, повертел в пальцах конверт, вчитался в адрес, фамилию, имя... Снова положил его подальше, будто чувствовал исходящую от него опасность.