- Ну что же они не стреляют?!

- Это кому невтерпеж? - не поворачивая головы, спросил Муравьев. Забыл, что звук запаздывает?

Истребители уже слева пошли на "юнкерса" в повторную атаку, а с высоты только теперь донесся звук первых очередей, напоминавший конский храп.

И вдруг фашист задымил!

- Ура-а! Молодцы, ребята! - ликовали на стоянке. - Так его, гада!

- Ведущий пары теперь спокойно может сверлить дырку под орден, заметил Муравьев.

- Гляди, гляди! - закричал кто-то. - Парашютисты посыпали. Раз, два, три... четыре! А вон и пятый повис!

Покинутый экипажем бомбардировщик еще некоторое время продолжал лететь по прямой, а затем окутался белым облаком дыма и взорвался в воздухе.

Вскоре на аэродром возвратились "яки" наших соседей. Над стартом они сделали изящную "горку" и, разойдясь веером в стороны, стали заходить на посадку.

- Пошли, ребята, сходим к ним, а? - предложил Муравьев. - Интересно, кому удалось немца так красиво срезать. Видно, дядя будь здоров!

- Да неудобно как-то, - слабо возразил я. - Мы ж не уличные зеваки...

- Пойдем! Может, еще корешком окажется, - настаивал Муравьев. - Чем черт не шутит.

Как в воду глядел Муравьев!

Стоявший неподалеку от нас командир эскадрильи Панкратов поддержал предложение Андрея, и мы пошли на стоянку к соседям.

У самолетов мы увидели группу девушек. Они, словно ласточки на проводе, рядком сидели на баллонах сжатого воздуха.

- Эй, курносые! - крикнул Муравьев. - А где же ваши мужчины?

- А нам и без них неплохо! - И все разом весело рассмеялись.

Возле штабной землянки, у стола руководителя полетов, стояла женщина лет тридцати пяти. В руке у нее был микрофон. На ее гимнастерке красовался орден Ленина. Прищурив глаза, она с любопытством поглядывала в нашу сторону.

- Это кто, врачиха, что ли? - сказал Муравьев. - Ты гляди, в петлицах две шпалы...