На Гале была голубая кофточка, что так шла к ее пшеничным волосам. Она сидела у стола и пришивала к гимнастерке подворотничок. Глаза у нее были грустные, заплаканные.

- Садитесь, пожалуйста, - Галя отложила шитье и пододвинула нам табуретки.

Круглов, внимательно взглянув на девушку, спросил:

- Конончук, что с вами? Что случилось?

Галя опустила голову на грудь, заплакала. Круглов подошел к ней, положил руку на узкое плечо девушки, и та разрыдалась еще сильнее.

- Успокойся, дочка... Ну, не надо так, Галя, - Круглов по-отечески ласково погладил ее по волосам. - Село твое еще занято врагом, там идут бои. Но как только его освободят, мы тебя отпустим.

Мы простились, вышли на улицу и направились к столовой. Комиссар долго шагал молча, потом тяжело вздохнул:

- У меня, Сергей, вот такая же дочь, как наша Галя. Война моих на Урал занесла. Дочь в институт собиралась, но не пошла. На заводе работает. И правильно сделала! На Урале сейчас так нужны рабочие руки. И Алешка уже стал большой. В седьмом классе учится... Что-то давно от них писем не было. Как они там? Хоть бы одним глазом взглянуть. Тяжело Иринке одной с ребятами...

После ужина все летчики вышли из столовой. Снегопад прекратился. Стоял легкий морозец. Небо было густо усыпано звездами, среди них блестел яркий серпик месяца.

- Это к хорошей погоде, - сказал Круглов, вместе со всеми глядя в небо. - Ну, товарищи, пора на отдых. Завтра предстоит большая работа.

2

Утром, как только я приехал на аэродром, командир полка вызвал меня к себе. За столом вместе с ним сидел и начальник штаба. Склонившись над картой, они тихо разговаривали. В углу на табурете сидел комиссар. Положив на колени свой планшет, он что-то быстро писал.

Я громко доложил о своем прибытии. Командир кивнул нетерпеливо и подозвал жестом к столу.

На карте, недалеко от красно-синей линии фронта, возле города Корсунь-Шевченковский, был нарисован небольшой синий кружок. Дерябин ткнул в него пальцем и сказал: