Круглов покачал головой:

- И скольких уже поснимали. Ты за ним тоже посматривай, не ровен час...

Над аэродромом, словно сгорбившись под тяжестью бомб, появились три восьмерки штурмовиков. Они шли в колонне, одна за одной. Взлетели и мы, пристроились к "горбатым". Впереди колонны шло звено Кудрявцева, сзади и чуть выше летела моя четверка, а над нами, переходя с одной стороны на другую, мчался комиссар со своим напарником.

Осматривая воздушное пространство, я прошел над "илами". Из задних кабин штурмовиков торчали стволы крупнокалиберных пулеметов. Стрелки, подняв головы, приветливо махали нам руками.

Еще издали на заснеженном пространстве под Корсунь-Шевченковским было видно огромное темное пятно. Это - зажатые в кольцо фашисты. Внизу чернели крохотные, казавшиеся отсюда, с высоты, безобидными коробочки "тигров".

"Илы" подошли к цели. В наушниках послышалась команда майора Терехина: "Внимание, "горбатые"! За мной!" И его восьмерка стала снижаться. За ней вторая, третья... Гитлеровцы открыли по нашим штурмовикам огонь из зенитных орудий. Вокруг самолетов вспыхивали черные шары взрывов. Потом ударили крупнокалиберные пулеметы...

По опыту я знал: раз ударили крупнокалиберные - жди "мессершмиттов". Они где-то рядом ходят, ждут сигнала. Только о "мессерах" подумал, а они уже тут как тут - восемь штук подходят с запада. По радио я передал своим летчикам: "Внимание! В воздухе группа "мессеров"!"

Передняя четверка фашистов решительно пошла в атаку на "горбатых". Судя по умелому маневру, это были опытные летчики. Я передал командиру звена Кудрявцеву: "Сто седьмой, не отходи от "илов"! Атакую переднюю четверку. Ты отсекаешь вторую, если пойдет в атаку".