- Денисов! У меня бензин из правого крыла хлещет!

- Сербин! - опередил меня Круглов. - Это я, Круглов. Рядом с тобой иду. Сейчас гляну, что у тебя там...

Через минуту комиссар успокаивающе пробасил:

- Сербин! Струи бензина не заметил. Видно, горючим размягчило предохраняющую резину на баке, она и затянула пробоину. Когда сюда шли, ты видел аэродром, где стояли наши "лавочкины"?

- Да, у лесочка...

- Точно. Вот у них в крайнем случае и сядешь. Тем временем воздушный бой закончился. Атаки "мессершмиттов" были отбиты. Когда повернули домой, рядом со мной оказалась машина комиссара. Я взглянул на его "як" и ахнул: на крыльях, на фюзеляже рваные осколочные дыры, пулевые пробоины... Было хорошо видно, с каким трудом Василий Федорович удерживает самолет в воздухе. Я подумал: "Вот человек! Сам еле висит на простреленных крыльях, а еще подбадривает и меня и Сербина..."

- Денисов! - услышал я напряженный голос летчика Тимофеева. - Тут Ил-2 лейтенанта Карпова подбили. Отстает от группы. Что делать?

Я немедленно подвернул к штурмовику, летевшему сзади всех, запросил:

- Карпов! Как, тянешь еще или невтерпеж? Учти, под нами фашисты.

- Тяну, тяну! - ответил Карпов. - Мотор, правда, стреляет, но буду идти, пока винт крутится!

- Ну и молодец! Тимофеев, проследи за ним, далеко не уходи.

Мы прошли над окруженной вражеской группировкой. Штурмовики, догоняя своего ведущего, тоже шли домой. Я ходил над ними. Майор Круглов со своим напарником все так же летел неподалеку от меня. Я с тревогой посматривал по сторонам. Меня беспокоила та первая четверка "мессеров", атаку которой я сорвал. Куда она подевалась? Эта мысль не давала покоя. Не могли фашисты простить нам этого. Я был уверен: далеко они не ушли, рыщут где-то рядом, ждут удобного момента для атаки. Обнаружить их вовремя очень трудно: вражеские истребители окрашены в белый цвет и если идут внизу, то сливаются со снегом, а если наверху, то заметить их мешает яркое солнце.