Я взял телефонограмму, стал читать: "Майор Круглов обнаружен в фюзеляже немецкого пассажирского самолета "Юнкерс-52", сбитого 14 февраля в 13.30 нашими истребителями и упавшего на окраине села Лысянка".

"Точно отмечено время, - машинально подумал я: до меня не сразу дошел смысл телефонограммы. - Это тот самый, что мы с Водолазовым вчера сбили..."

И вдруг меня словно током ударило. Значит, фашисты на этом самолете вывозили Василия Федоровича в Германию? Значит, мы с Водолазовым виноваты в смерти комиссара?!

В землянку осторожно вошел почтальон, подал командиру письмо. Все притихли. Дерябин взглянул на конверт, и брови его подскочили вверх. Он встал и с болью сказал:

- От жены Круглова... Ну что я ей теперь напишу? - Он перевел взгляд на полкового врача: - Смирнов! Лети на У-2 с Тимофеевым, разберись во всем на месте. Надо привезти тело Круглова сюда.

Я поднялся с места, твердо сказал:

- Товарищ подполковник, разрешите вместо Тимофеева лететь мне. Я знаю то место, где упал "юнкерс".

- Ну что ж, - тихо сказал Дерябин. - Я не против...

Остерегаясь, как бы нас не подловили "мессеры", я летел, прижимая машину к земле, по лощинам и балкам.

Подошли к селу Лысянка. Еще издали я увидел на снегу знакомые обломки сбитого мной фашистского стервятника. Сделал круг, выбрал площадку поровнее и сел недалеко от "юнкерса". К самолету подбежали солдаты и, дружно ухватившись за крылья, откатили его в небольшую ложбинку, укрыв от вражеских глаз.

Меня и Смирнова провели в просторную землянку к командиру полка. За столом сидел молодой, лет сорока, полковник. Увидев нас, он поднялся, подошел - высокий, стройный, на висках ранняя седина. На новой гимнастерке, плотно облегавшей широкую грудь полковника, внушительно поблескивали орден Ленина, два ордена Красного Знамени. Смирнов, взяв под козырек, доложил:

- Товарищ полковник, мы прибыли по поводу гибели майора Круглова, - и протянул наши документы.