Лет через десять после падения Мандалая в собственно Бирме и следа не осталось от феодалов. Кто занялся сельским хозяйством, кто пошел служить англичанам, кто погиб. Это не значит, что англичане были заинтересованы в полной ликвидации феодальной системы. Там, где можно было, — в горных, окраинных районах — они сохранили и князей и вождей. Но собственно Бирма нужна была англичанам в первую очередь как громадная рисовая плантация. Суэцкий канал укоротил путь в Европу, и перевозка риса обходилась теперь значительно дешевле, чем пятьдесят лет назад.

Бирма становилась страной монокультуры, поставщиком риса для Британской империи, и в этих условиях сохранение старой феодальной системы с ее раздробленностью, косностью только мешало бы быстрому развитию рисоводства.

С 1855 по 1914 год площади под рисом в Бирме выросли в десять раз, а экспорт риса увеличился в пятнадцать раз. Началась рисовая лихорадка. Английское правительство поощряло занятие пустых земель, посевы риса, но наживались на этом не крестьяне, а помещики и ростовщики. Много их приехало из Индии, провинцией которой стала Бирма.

Крестьяне сеяли рис, а налоги с них взыскивались в конце года, когда крестьянин уже залез в долги, а продать рис еще не успел. Чтобы расплатиться с налогами, он отдавал рис по дешевке скупщикам, и после продажи обнаруживалось, что на жизнь-то ничего не осталось. Тут на помощь приходил помещик или ростовщик — четтьяр. Он давал в долг деньги, семенной рис, а в заклад брал крестьянскую землю. Так и получилось, что к 1925 году треть всей крестьянской земли в Бирме была в закладе или арендовалась крестьянами у помещиков. В Бирме появился сельский пролетариат, почти неизвестный в королевские времена.