С ростом производства риса появлялось все больше рисорушек. На них и на нефтепромыслах в Енанджауне и Чауке (а добыча нефти выросла за пятнадцать лет этого века в пятьдесят раз) складывается бирманский рабочий класс. Бирманские рабочие — вчерашние крестьяне еще не объединены, не организованы, малочисленны.

С падением остатков феодализма появляется и бирманская буржуазия. Это была на первых порах буржуазия слабая, поле деятельности которой было ограничено мелкими рисорушками и лесопилками, лавками и агентствами. Все командные посты в экономике страны занимали английские компании, на ступеньку ниже стояли индийские купцы и капиталисты, а бирманцам оставались только самые крохи.

Среди буржуазии росло недовольство, правда поначалу робкое, — торговцы просили, а не требовали, и просили в общем немногого.

И вот в этом формирующемся капиталистическом обществе, где классы только еще обретают форму, только еще начинают осознавать свои собственные стремления, первые попытки протеста принимают форму борьбы за национальную культуру, за буддийскую религию.

В 1906 году появляются первые буддийские ассоциации молодежи. Они выступали за сохранение бирманской письменности, литературы, в защиту буддизма и были так робки и нерешительны, что на первых порах открывали свои собрания пением «Боже, храни короля» — английского гимна, дабы показать свою благонадежность. Правда, впоследствии первую фразу гимна переделали на «Будда, храни короля», что больше отвечало сущности ассоциаций, но не меняло сути дела.

Но политическое развитие страны шло быстро. Дети бирманцев побогаче, тех, кто успешно сотрудничал с англичанами, уезжали в Англию учиться. Некоторые из них прочитывали там книги, которые им читать не следовало, узнавали о мире, о других странах. Когда они возвращались домой, им уже казались наивными собрания ассоциаций и верноподданнические речи.