После минутной растерянности Ступак сообразил, что пора делать отсюда ноги, "рвать когти". Но, кажется, сообразил немного поздно. Первый удар резиновой дубинкой по спине заставил его пошатнуться, он споткнулся о кого-то, лежащего на асфальте, но удержался на ногах, не упал и успел оглянуться на того, кто его ударил. Из-под выгнутого пластмассового козырька на него уставилось покрасневшее от пота лицо молодого омоновца.

В тот же момент новый удар по плечу заставил его присесть от боли. Спасаясь, он головой вперед бросился через поредевшую толпу - подальше от этих убийц. Но, видимо, опять упустил момент, и на него набросились еще трое или больше в касках. Что б как-то вырваться, он со всей силы толкнул ближайшего, щит со звоном полетел на асфальт. Ступак что было сил рванул дальше, через помятый в схватке ряд омоновцев на соседнюю улицу.

Сначала он бежал, слыша, как позади волнуется, воет и ругается недавно еще могучее шествие, а рядом со сквером ревут двигатели КамАзов, подвозивших новые подкрепления ОМОНу. Или увозили схваченных и побитых. Его обогнал молодой парень в белой окровавленной рубашке, повторявший одно слово: "Шакалы! Шакалы!". "Шакалы", - сказал сам себе мысленно Ступак, направляясь следом за парнем на тротуар. За ним, однако, почему-то никто не гнался, и он пошел тише. Вокруг бежали еще люди, вырвавшиеся из западни, кое-кто из встречных прохожих испуганно спрашивал: "Что там? Что?" "Иди, посмотри",- со злостью кинул Ступак пенсионеру с рядами цветных планок на борте потертого пиджака. Сильно болело плечо, он едва двигал рукой, подумалось, а не сломали ли ему кости? Немного успокоившись, переулками и задворками добрел до своего двора. На счастье, у гаражей никого не было, должно быть гаражники разъехались по своим дачам-огородам. Ступак одной рукой открыл внутренний замок и, запершись, улегся на свою раскладушку. Самое время было расслабленно вздохнуть и застонать, так болело плечо. Однако он сдержался при мысли, что его могут услышать, только мысленно выругался.