Все же, может, его там видел кто из знакомых, хоть он и убежал, найти было нетрудно. Он знал, что у них все на учете: все адреса, приметы, свидетели, стукачи, сексоты. Разве от них спрячешься? Тихо ворочаясь от боли на скрипучей раскладушке при запертых дверях, он вслушивался в каждый звук-шорох у гаража. Слышал, как приехал на своей старой "волге" и открывал свой гараж Сазон. Лучше бы Ступак услышал звук двигателя "запорожца" Плешки, но его не было, может, заночевал на огороде. Что делать дальше было неизвестно, в гараже долго не просидишь, уныло думал Ступак. Уехать что ли в деревню? Но, чтоб уехать, нужны деньги, хотя бы на билет. Да и, если начнут искать, так и в деревне найдут, эти все могут.

Что касается сыска, то тут они мастера, каких мир не знает. Ступак припомнил, как в армии на дверях уборной кто-то гвоздем нацарапал "Брежнев мудак!". Явились следователи по особо важным делам, полгода вели следствие, перетрясли казарму, перетягали всех в хитрый домик контрразведки, но нашли. Приперли, так сам признался. Первогодок из Мордовии обиделся на старшину и нацарапал два слова - на свою голову.

Все же Ступак кое-как провел ту ночь, спал тревожным сном подбитой птицы - то засыпал, то просыпался, придумывая, как поудобней уложить больную руку. Душу жгли несправедливость и злость, что ж это делается? За что? Врезали по тому самому плечу, где еще виднелся шрам от душманской пули. Но это же не душманы, это же свои. Кто ж их так науськал на мирный народ, почему они стали карателями?

Однако, кто их науськал, было известно. Все доброе делалось по команде одного человека. Все зависело от него. Проснувшись как-то под утро, голодный и не выспавшийся от постоянной боли в плече, он внезапно сообразил - его надо убить. Как сделать это, он себе пока не представлял. Однако понимал, что для этого, прежде всего, нужно оружие или какая-нибудь взрывчатка. Но где ж ее взять? От оружия зависел и способ теракта, значит, оружие прежде всего.