Точными, четкими движениями ручки Митя заставляет свой "як" изящно потрепетать крыльями. А вслед за тем - сделать "клевок", как бы кивнуть головой, склониться в почтительном поклоне. И снова потанцевать, с крыла на крыло. В мозгу проносится: комэск "Ла-пятых", наверно, не просил у них разрешения сесть? Впрочем, шасси-то он тоже выпускал, и тогда все истребители выстраивались для посадки. Митя опять повторяет свой маневр: покачивание, "клевок", покачивание. А сам следит, не бежит ли к пулеметам расчет счетверенных установок. Нет, вроде нет. Митя солидно запрашивает по радио:

- Прошу разрешения на посадку! Хочу сдаться в плен.

И становится в круг над аэродромом, продолжая внимательно наблюдать за поведением фашистов. Он строит коробочку - совершает обычный маневр летчика перед посадкой: пролететь сначала над аэродромом по прямоугольному маршруту с четырьмя разворотами на высоте четырехсот метров. После первого Митя включает фотоаппарат как раз над складами. С минуту он летит ровно, без покачиваний и рысканья, строго быдерживая высоту полета и скорость. Все, он заснял склады! Теперь перед разворотом на вторую прямую надо еще раз покачать крылышками. Так, порядок! - никто не стреляет. А ведь, похоже, он сейчас опять пролетит над складами? Эти получше замаскированы только с такой высоты и можно различить. О них-то, наверно, и говорил генерал: "По агентурным данным, там химия". Хоп! - Митя включает фотоаппарат и на второй прямой. Опять около минуты идет словно по одной половице. Или - как в детстве - бежит по рельсу быстро, никуда не сворачивая. Ура! - заснято. А с большой высоты как ни снимай, ничего на снимках не различишь. Теперь покачать крылышками ив разворот на третью прямую. Но что это там за капонир - такой громадный? Конечно же - для четырехмоторного "курьера"! Скорее сфотографировать его!

И стоянки "мессеров" - тоже! "Пешкам" легко будет по снимкам поразить цель.