В случае надобности он прибегал для вящшего убеждения слушателей к уловкам и приемам, излюбленным его сословием. Он прятал в подземелье преданного человека и зажигал над подземельем священный огонь. И вот из огня раздавался голос, повелевавший слушаться Маздака и исполнять его веления.
Да и без этих ухищрений учение Маздака привлекало широкие массы иранской бедноты. Крестьянство Ирана, находясь в крепостной зависимости у крупных и мелких землевладельцев, неизбежно разорялось от чрезмерных обложений и повинностей.
В угнетенных массах издревле ходили предания о бывшем когда-то золотом веке, о добром царе Ширвине, при котором крестьянин жил в довольстве на собственной земле, не зная крепостной зависимости, ни угнетения господ, ни невыносимого бремени налогов. И тверда была вера, что Ширвин появится, прогонит господ и вновь настанет золотой век. И вот, казалось, долгожданное время пришло. Сотни тысяч обнищавших крестьян покидали ненавистные места и шли за Маздаком. Революционное учение широко разливалось по Ирану. Народные волнения и крестьянские восстания вспыхивали в разных краях Ирана.
Царь Кавад вел ожесточенную борьбу с феодалами, но не мог с ними справиться: войско Ирана состояло из ополчения, которое набиралось теми же феодалами; отряд личных телохранителей царя был явно недостаточен для этой борьбы. Торговая буржуазия имела тогда еще весьма мало значения.
Стремясь успокоить народные волнения и вместе с тем привлечь на свою сторону крестьянство, чтобы, опираясь на него, обуздать феодалов, Кавад приблизил к себе Маздака, сделал его своим главным советником и предпринял ряд реформ в духе его идей. Женщины освобождались от гаремного заточения, земли отбирались у помещиков. Феодалы упорно боролись за свои привилегии, и плохо вооруженные крестьяне не были в состоянии одолеть закованных в броню конных рыцарей. Победа, в конечном счете, осталась за феодалами; крестьяне были разбиты, и Кавад был взят в плен и заточен в крепость. Скоро, однако, ему удалось бежать в соседнее государство, лежавшее на север от Аму-Дарьи, к турецкому хакану. Хакан согласился оказать ему поддержку, и через четыре года после бегства из Ирана Кавад вернулся при помощи турецких войск и вновь овладел престолом.