На Красную площадь нас приводили и выстраивали задолго до начала парада. Одним из элементов подготовки к прохождению была проверка патронов, вернее, отсутствие патронов. Винтовки по команде брали на плечо, открывали затворы. На патронташах отстегивали крышки. Проверяющие ходили и проверяли, нет ли патрона в канале ствола и в магазине винтовки и не припрятаны ли эти патроны в патронташах.

Мое место в строю при прохождении было близко к той стороне, где мавзолей, поэтому стоявшего на трибуне Сталина я рассмотрел довольно хорошо. Пожилой человек с уставшим лицом, похож на те свои портреты, где поменьше глянца.

Так как наше училище было училищем Военно-морского флота, то в нашем бытовом и служебном разговоре было много слов флотского лексикона. Спальное помещение называлось кубриком, кладовая личных вещей — баталеркой, каптенармус (хозяйственник) — баталером, табуретка — банкой, пол — палубой, лестница — трапом, уборная — гальюном и т. д. Дежурный у нас носил не красную нарукавную повязку, как во всех других видах Вооруженных сил, а «рцы» — узкую синюю нарукавную повязку, посредине которой идет белая полоса. «Рцы» — это название флага, который поднимается на корабле назначенным дежурным по корабельному соединению.

В наших кубриках стояли двухъярусные металлические койки, на которых мы и спали все время обучения.

Во время нашего обучения происходил процесс возрождения некоторых традиций дореволюционного морского кадетского корпуса.

Например, все курсанты высших военно-морских учебных заведений ходили с палашами, при выпуске вручался офицерский морской кортик.

Сперва мы обрадовались введению палашей и гордились тем, что имеем право их носить. Дальше начались осложнения: пришли в театр, или на каток, или просто в гости — куда девать палаш. Сидеть с ним крайне неудобно, сдавать на вешалку нельзя — именное оружие.