Об этом стало известно руководству школы, которое решило исключить всех троих из школы — в советской школе не могут учиться дети, играющие роль Махно. Приказ решили подписать, когда кончатся летние каникулы, чтобы все было прилюдно, показательно и с большим воспитательным эффектом, чтобы никто и никогда и мыслить не смел добровольно принимать во время игры личину врага Советов.
Узнав об этом, мой брат и его товарищи тем же летом подали заявление и были приняты в железнодорожную школу. А это — уже другое ведомство. Это не Сальское районо, а Сталинградская железная дорога.
Показательное увольнение из школы не состоялось, брат закончил десять классов железнодорожной школы, потом Ростовский институт инженеров железнодорожного транспорта и всю свою жизнь работал только на железной дороге.
Мы жили в собственном вполне приличном доме: стены саманные, кровля металлическая, три комнаты, кухня и большая веранда. Главное — большой участок. В те времена базар в Сальске был великолепный, цены столь низкие, что моим родителям их учительской зарплаты вполне хватало, чтобы не заниматься своим огородом. Поэтому участок зарос великолепной полевой травой, было много деревьев, в том числе чудесной белой акации.
В те времена летом регулярно проходили учительские конференции, на которые съезжались учителя всех школ района. Товарищи и друзья моих родителей, участники конференции, обязательно собирались у нас на траве под деревьями. Приезжали давние знакомые из далеких сел, подруги по гимназии, коллеги по прежней работе в калмыцких степях. Собиралось человек по пятнадцать-двадцать. Варились пара ведер раков и уха, зелень, сыр, хлеб потрясающей пышности и вино — все с базара, наисвежайшее и, главное, дешевое. Никаких холодильников не было. Раки — живые, сливочное масло — только что сбитое, завернутое в капустный лист, рыба для ухи должна бить хвостом, хлеб — только что испеченный и т. п.