Все зримое—игра воображенья, Различность многогранности одной, В несчетный раз — повторность отраженья. Не знаю, не в первый ли раз у Бальмонта встречаются следующие от влеченные слова: безызмерность, печальность, (росистая) пьяность, запредельность, напевность, многозыблемость, кошмарность, безглагольность.
Но Бальмонт лирически их оправдал. Постигший таинство русской речи, Бальмонт не любит окаменелости сложений, как не любит ее и наш язык. Но зато он до бесконечности множит зыбкие сочетания слов, на стоящее отражение воспеваемых поэтом минутных и красивых влюбленностей.
Нет больше стен, нет сказки жалко-скудной, И я не Змей уродливо-больной, Я Люцифер небесно-изумрудный. Или с красивым хиазмом:
Воздушно-белые недвижны облака, Зеркально-царственна холодная река. Параллельные:
Их каждый взгляд рассчитанно-правдив, Их каждый шаг правдоподобно-меток. Оксюморные:
В роще шелест, шорох, свист, Отдаленно-приближенный… Вольно-слитные сердца… Перепевные:
Радостно-расширенные реки. Лирические красочные:
В грозовых облаках Фиолетовых, аспидно-синих. Лирические отвлеченные:
Призраком воздушно-онемелым… Сирено-гибельных видений… Смерть медлительно-обманная… (Я) мучительно-внимательный… Отвратительно-знакомые щекотания у рта… Мы с тобою весь мир победим: Он проснется чарующе-нашим. Интересны сложные сочетания, которые кажутся еще воздушнее обычных.