Как и в случае с Североамериканским банком и с Банком Англии до него, акционеры так и не оплатили полностью свои акции. Правительство США сделало первоначальный платеж в сумме 2 млн. долларов, благодаря которому банк с помощью волшебной схемы операций с частичным покрытием выдал другим акционерам кредиты на выкуп оставшейся 80% части уставного капитала, таким образом обеспечив им абсолютно безрисковые капиталовложения. Как и с Банком Англии, имя нового учреждения было специально выбрано таким образом, чтобы скрыть его частный характер. И имена инвесторов так же никогда не разглашались. Лишь через много лет достоянием общественности стал тот факт, что за идеей создания Первого Банка США стояли Ротшильды.

Конгрессу США эта идея было преподнесена, как способ стабилизировать банковскую систему и покончить с инфляцией. Что случилось потом, спросите вы? В течение следующих 5 лет правительство США заняло у Банка США 8,2 млн. долларов. За этот же период уровень цен вырос на 72%. Джефферсон, будучи в то время избранным на пост Госсекретаря, не мог этому помешать и потому смотрел на процесс заимствований с грустью и горечью: «Если бы только было можно внести в Конституцию единственную поправку, отнимающую у правительства право занимать!».

То же самое чувство испытывают миллионы американцев сегодня. Они наблюдают с беспомощностью и разочарованием, как федеральное правительство бесконечными заимствованиями уничтожает экономику. Таким образом, если второй в истории США частный центральный банк был назван Первый Банк США, эта была отнюдь не первая попытка создать американский центральный банк, принадлежащий частным лицам. И так же как в случае с Банком Англии, большую часть денег, необходимых для учреждения банка, выложило правительство, затем банкиры просто ссудили друг друга, чтобы выкупить оставшуюся часть акций. План заговора оказался очень прост. И держать его в секрете долгое время было практически невозможно.

Но давайте вернемся обратно в Европу, чтобы посмотреть как один единственный человек смог манипулировать всей британской экономикой, раньше всех завладев новостью об окончательном поражении Наполеона.