Перестройка Горбачева – тоже идеология. Не место, наверное, на этих страницах анализировать ее влияние на процесс нового осмысления исторического пути, пройденного после октябрьских событий в России. Но, бесспорно то, что процесс этот начался и идет только благодаря ей. Из школьной философии нам известно, что мотором любых общественных преобразований является диалектика, основной закон которой увязывает в единое целое борьбу и единство противоположностей. Откажись мы от одной из этих крайностей, и заглохнет мотор, как уже было не раз в истории, в том числе и нашей, отечественной, когда монополия на суждение уничтожала самую мысль. Где было развиваться и мужать этой мысли, когда все было однажды сказано и предопределено наперед. И брела она уныло, как шутили во времена недоброй памяти, в бок: вперед по известным причинам не могла, а назад – начальство не пускало.
Сегодня в общественных и политических науках обозначилась другая крайность. Прогрессивным становится то, что вчера еще было прочно приковано к историческим позорным столбам и тихонько или рьяно оплевывалось в зависимости от лояльности службистами от науки. Долго сдерживаемый маятник постижения истины мощно качнулся в обратную сторону, уводя туда же тех, кто доверчиво следил за его движением.
Не обошла эта скакнувшая амплитуда и батьку Махно, основных действующих лиц его движения, которое, как "пролетарская пушка стреляет туда и сюда", долго изрыгало свинец, сея смерть по обе стороны революционной баррикады одновременно. Пока, правда, не стал героем на страницах периодической печати, но все чаще и чаще обращаются к махновщине исследователи и литераторы, с какой-то удивительной приязненностью и снисходительностью рисующие его деяния. И вот ненавязчиво начинает прививаться мысль, что Махно воевал-то под знаменами, на которых значилось: "С угнетенными против угнетателей", что бывший шеф его контрразведки, член батькиной "следственной комиссии", садист Левка Задов (Зиньковский), который на своих руках перенес израненное батькино тело через границу, заслужив на всю жизнь его признательность, выполнял (!?) важное задание чекистов и вообще был впоследствии осужден незаконно.