Должен честно признаться: во времена моего школьного детства, в начале 70-х, когда армейская служба из сугубой абстракции с каждым новым месяцем неумолимо превращалась в суровую реальность завтрашнего дня, у большинства сверстников моего круга — и я тут не исключение — эта перспектива вызывала панический ужас. Именно в те годы в армии стала стремительно распространяться страшная зараза под названием «дедовщина». Москва полнилась слухами о том, как старослужащие («деды», «дембели») издеваются над новобранцами, заставляют себе прислуживать, самым изощренным образом унижают и даже бьют смертным боем. Молва гласила, что хуже всего приходится изнеженным отпрыскам столичных интеллигентских семей. «Деды», как утверждалось, больше всего любят выбирать своими жертвами вчерашних отличников, пай-мальчиков, неуклюжих книгочеев, неспортивных маменькиных сынков.

Один мой знакомый, типичный недобитый интеллигент, которому не удалось избежать солдатчины, почему-то больше всего боялся, что «дембели» заставят его пить одеколон. И перед уходом в армию (только представьте себе!) специально учился глотать «Шипр» Потом со смехом рассказывал, что его вкус отведал в жизни только раз: во время тех самых «тренировок»

Но тогда было не до смеха. Страшные слухи о дедовщине подтверждались теми, кто приходил из армии. Мой двоюродный брат, вернувшись домой, был афористичен: «Армия, конечно, школа жизни, но оканчивать ее лучше заочно».

Страх перед армией мастерски использовали в своих целях родители и учителя. Одним были нужны высокие показатели успеваемости, другим — чтобы их сыновья поступили в престижные вузы. Для этого нужно было усидчиво готовиться, неделями не вставая из-за стола. Ведь на иных факультетах МГУ, в МГИМО, Инязе, в Физтехе конкурс был так высок, что все экзамены надо было сдавать на одни пятерки. «Смотри, доразвлекаешься, попадешь в армию!» — эти слова слышал, наверное, каждый десятиклассник, как только пытался улизнуть в кино или просто погулять.