Потом Касьянов раз, другой, третий высказал самостоятельные суждения по разным важным вопросам. Затем в случайном разговоре с одним питерским силовиком средней руки я неожиданно услышал столько злобы и ненависти в адрес Касьянова, что невольно задумался: собеседник-то мой, похоже, ретранслирует определенные настроения в Кремле. Видимо, не так-то все просто там, наверху, между Владимиром Владимировичем и Михаилом Михайловичем.

В 2003 году началось «дело ЮКОСа», арестовали Ходорковского, Касьянов выступил с особым мнением по этому поводу. В итоге его отставка в феврале следующего года показалась уже событием вполне закономерным.

Спустя какое-то время до меня начали доходить слухи, что Касьянов собирается вернуться на публичную площадку. И вот наконец он объявил, что начинает самостоятельную политическую деятельность. Притом было ясно, что он — в оппозиции.

Я еще подумал: черт возьми, а ведь из Михаила Михайловича, глядишь, получится новый Ельцин. Действительно, стартовые позиции Ельцина в 1987 году и Касьянова в 2004-м были очень схожи: оба были во власти, оба для столичной бюрократии и региональных элит были «своими», способными говорить с ними на одном языке, обоим сопутствовал успех. Касьянов был самым успешным премьер-министром за всю постсоветскую историю России. Ельцин накануне отставки с поста первого секретаря Московского горкома КПСС был энергичным и чрезвычайно популярным хозяином столицы, выгодно отличавшимся во всем от своего замшелого предшественника. Хотя, конечно, после восемнадцатилетнего правления Гришина даже самые минимальные перемены в жизни Москвы были бы все равно встречены горожанами на ура и принесли бы невероятную популярность любому руководителю.

Отставка Касьянова, как когда-то увольнение Ельцина, выглядела незаслуженной, немотивированной, несправедливой.