Потом я наконец познакомился с Михаилом Михайловичем. Честно признаюсь, что личное знакомство меня к нему еще больше расположило. Тем более что по-человечески у нас с ним оказалось много общего: от возраста, роста и комплекции, увлечений — теннис, охота, путешествия — до обстоятельств личной биографии. Практически ровесники. Родители примерно одного круга. Я всю жизнь женат на однокласснице, Касьянов — на девушке, которая училась классом старше. Дети наши тоже почти одного возраста, но уже успели превратить нас обоих в молодых дедушек, хотя дедушками мы себя ощущать решительно отказываемся. Семейную жизнь начинали одинаково — в маленьких малогабаритных квартирках, полученных неизвестно каким чудом, в очередях за детским питанием рано поутру, в поисках дополнительных заработков, чтобы дома несмотря ни на что был достаток. Сами, собственным горбом, делали карьеру. Не были ни революционерами, ни диссидентами, ни правозащитниками, состояли и в комсомоле, и в партии. Ворчали, конечно, с друзьями на кухнях, глядя, как «маразм крепчает», но до поры до времени жили, соблюдая правила игры, пока не поняли, что дальше так жить невозможно.
Однако как бы я лично ни относился к Касьянову, как бы я ни хотел, чтобы он стал «Ельциным сегодня», должен признать, что сделать это Михаилу Михайловичу было очень тяжело.