— Правда? — спросил Терри и как-то насмешливо на меня поглядел. — Да ты гонишь. На твоем месте я бы ее загреб, — заявил он, чем совершенно взбесил меня.

Секунду-две мы молчали. Я глядел на проносящиеся мимо деревенские пейзажи. Как же хорошо вновь оказаться на воле и сразу увидеть столько растительности.

— Куда мы едем? — поинтересовался я.

— Ко мне. Закинешь шмотки. Потом дернем по кружке пивка.

— Отменяется. Поехали к матери.

— Неудачная мысль, Даррен. Она не желает тебя видеть.

— Да брось. Подвези меня. Куплю ей цветов, покаюсь и все такое. Все утрясется. Может, сразу и покончим с этим. Все равно рано или поздно мы столкнемся.

— Тебе решать, но я предупреждаю: она действительно не желает тебя видеть.

— Доверься мне. Я знаю, что говорю. По пути будет кладбище, остановишься там. Я нарву цветов.

Я позвонил в дверь. Терри, бренча ключами, стоял позади меня. Прошло несколько секунд, и за матовым стеклом возникла фигура. Дверь распахнулась.

— Привет, мам. Вот я и на свободе. Слушай, я понимаю, что не имею права ждать от тебя милости. Мне всего лишь хотелось повидаться и попросить прощения за все свои грехи. Я так сожалею обо всем, что произошло. Как было бы здорово поставить на этом точку и жить дальше. Вот, это тебе. — С этими словами я выудил из-за спины дюжину лилий.

— Вали отсюда, дерьмо! — взревела она и с грохотом захлопнула дверь перед моим носом.

— Ну что? Теперь по пивку? — справился Терри.

— Пожалуй. Самое время. Два девяносто за кружку. Что еще за хрень такая?

— Все немного подорожало с тех пор, как тебя упекли, да? — обслуживая нас, справился Рон.

— Совсем чуть-чуть. Интересно, кто теперь кого грабит?

Рон отворил пару висячих замков и передвинул под прилавок ящик для пожертвований.

— Уберу-ка я его от греха подальше. Вдруг тебе взбредет в голову поправить свое материальное положение, — объяснил он, и у меня не было достаточных оснований для принятия мер. То есть у моего старого воплощения они наверняка бы нашлись. Но я уже не тот, что прежде. Я переменился.