Мы и взяли-то всего сигареты и шоколадки. И за это нам впаяли двенадцать месяцев.

Не стану утомлять вас подробностями. В общем, я вновь сел на старую карусель и прокатился все по тому же кругу: колония для малолетних, освобождение, страдания, горе и вездесущая угроза отцовского подзатыльника, затем выход в огромный мир за новыми неприятностями.

На этот раз в школу я не вернулся. Экзамены я пропустил — даже не припомню сейчас, какие именно должен был сдавать: вроде общий и по металлообработке, — поэтому соответствующие власти приняли решение оставить мысль о моем образовании по причине абсолютной ее бесполезности и сосредоточиться на приобретении мной ремесла. Я сказал им, что интересуюсь работой с инструментами — в анкете я в шутку указал «лом и кусачки», — и мне подыскали местечко в местной ремонтной мастерской, где я мог обучаться и зарабатывать при этом колоссальную сумму в двадцать пять фунтов в неделю. Естественно, долго это длиться не могло, и по прошествии пяти месяцев я начал пополнять свои доходы за счет местных магазинов. Так, воровал помаленьку по воскресеньям. В этом деле я неплохо преуспевал и подзаработал кучу деньжат, сбывая приятелям альбомы, пленки с записями, компьютерные игрушки, а также шмотки и все такое прочее. Все шло как по маслу, и мне следовало бы продолжать заниматься тем, что у меня хорошо получалось, но тут появился Гуди, чтобы обсудить со мной свои новые отличные идеи.

Результат — три года.

И, кстати, все досталось мне одному. Увертливый ублюдок Гуди снова смылся, а я опять стал козлом отпущения. Хотя парню тоже немного перепало: он вынужден был бежать и поступить на службу в армию. Вот такие дела.

Ну, вы не хуже меня знаете дальнейший сценарий развития событий. С той лишь разницей, что теперь меня посадили в тюрьму, а не в детскую колонию. Так что я стал настоящим оперившимся преступником. Судья прямо так и сказал: мол, из разряда малолетних преступников я уже перешел в разряд закоренелых, а посему «должно быть соответствующим и отношение» ко мне.