Такое подразделение "языков" было известно, по всей видимости, Моисею, Пифагору, Платону, адептам каббалы, суфизма, эзотерического христианства и другим мистическим учениям, в основе которых можно проследить скрытый код Тетрады или Тетраграмматона - способа расчленения единого Логоса-Смысла на ступени или стадии постепенного соединения знания и бытия. Попытку сделать этот код более доступным для западной культуры предпринял Данте Алигьери, хотя его теория четырех смыслов (совпадающая с символикой Филона, Оригена, каббалы, суфийских мастеров и гностиков) осталась непонятой и неразработанной европейской традицией.

Новый период жизни Успенского начинается после революции 1917 года, когда по приглашению Гурджиева он приехал в Александрополь, а затем в Ессентуки, где поселился в доме на Пантелеймоновской улице. В это место постепенно съезжались другие ученики Гурджиева, образуя сплоченную группу, целиком отдававшуюся работе, общению. И обучению. Ложились спать поздно, вставали рано, с восходом солнца: "За шесть лет не наговорились столько, сколько мы наговорились за эти шесть недель". В самый разгар мировой и гражданских войн, среди террора и многочисленных банд, в Ессентуках, незаметно от влияний планетарных пожаров и кровопролитий, шла интенсивная, кропотливая работа по созданию пробужденного сознания... Такая особенность свойство эзотерической школы, которая должна уметь извлекать "пользу" из любой ситуации, какой бы она ни была. Гурджиев продемонстрировал своим ученикам не на словах, а на деле, что он умеет и как он умеет делать в самой безвыходной и критической, на первый взгляд, обстановке. Он мог бы подписаться под афоризмом, восходящим к Лао-цзы: "Чем хуже - тем лучше". Если для Успенского события 1917 года в России казались лишь "массовым безумием", то для Гурджиева они были побудительным мотивов и условием настоящей практики. Ведь Гурджиев всегда был "за" экстремальные ситуации, когда требуются "сверх-усилия", без которых реальное преобразование себя невозможно: "Школы настоятельно необходимы...