Гэс молчал, уже сожалея о том, что так спешил.

- Рассказывай, рассказывай скорей, - потребовала она, - говори скорей! Мне нужно вернуться побыстрее, а не то мне достанется.

- Я отправлюсь... - сражаться.

- Сражаться? С кем? Что ты мелешь?

- С фрицами!

- О Боже! Это еще зачем, Гэсси?

- Это мой долг. Лу идет на войну.

- Но тебе только четырнадцать лет! - сказала она таким тоном, будто сама по себе эта цифра была решением проблемы.

- Смотри, какой я большой! И к тому же я умею стрелять лучше, чем многие из взрослых.

- И когда ты отправляешься?

- Завтра утром.

- Уже завтра? - Ее худое личико приобрело откровенно несчастное выражение. - А я что буду делать?

- Ну, ты будешь ждать меня. Будешь оставаться верной мне.

- Конечно, Гэс, конечно! Я обещаю. Ну, а вдруг тебя убьют?

- А ты меня не поцелуешь на прощание? - спросил он, набравшись храбрости.

- Ну, наверное, - сказала Сэлли, подходя к нему поближе и пристально в него всматриваясь. - А ты все это не придумал, а? Чтоб выманить у меня поцелуй за так?

- Может, я тебя вижу в последний раз, Сэлли, - ответил он с благородной торжественностью. И чуть не расплакался.

- Я поставлю свечку и буду молиться за тебя.

- Это будет замечательно - поминай, поминай меня в своих молитвах! И Лу тоже.

- А я слышала, что Моди Коберман из-за него подлетела.

- Лу такого себе никогда не позволял!

- Об этом все говорят.

- Ну, может быть, так получилось, он не мог сдержаться - ведь на войну идет!

- Гэс, и думать не смей ни о чем таком! Я поцелую тебя на прощание, но на этом и все.

Он наклонился к ней, попытался отыскать ее губы своими губами, промахнулся, сделал еще одну попытку и прижал свои плотно сомкнутые губы к ее тонким сухим губам. Гэс качнулся, и чтобы удержаться на ногах, обхватил девочку, ощутив под руками ее плотное тело. Но тут же отстранился. Она стояла с закрытыми глазами; пряди рыжих волос выбились из-под платочка, руки были молитвенно сложены.