- Я отпускаю тебя вовсе не потому, что идет зима, и работы немного будет, - заявил отец. - Я рассчитал тебя, потому что ты солгал мне.

- Ну, конечно, мистер Гилпин, конечно. А я и не сержусь на вас. Так уж все получается - и ничего тут не поделаешь.

- Мне не нравится твой тон! - Отец выглядел очень сердитым и стоял ровный как палка.

- Извините, я просто стараюсь угодить.

- Ты просто хамишь! Ты что, хочешь, чтобы я отправился за своим ружьем?

- Нет, нет, что вы, сэр! Я просто себе тихий, мирный Джюб, хожу себе по дорогам, пою себе песенки, ем арбузы, бренькаю на своем стареньком, побитом банджо...

Джюб повернулся и неожиданно дико рассмеялся - будто закричал мул. Он все смеялся, смеялся...

- Ах ты ж черная образина! Сатана! - воскликнул отец и сильно ударил негра. Тот отлетел в другой конец комнаты. Отец стоял, широко расставив ноги, подняв кулаки, готовый снова броситься на Джюба. Гэс тихонько подвывал.

Отец заскрежетал зубами; стараясь погасить свой гнев и избежать дальнейшего насилия, стукнул себя кулаком в раскрытую ладонь другой рукой. Потом сказал Джюбу:

- Убирайся! - И повернулся к мальчикам: - Вот видите, какие они. А теперь пошли отсюда!

Глава вторая

Мрачный как туча поздней осенью, Гэс перемахнул через забор из колючей проволоки и побежал к ферме Маккоя. Грива соломенных волос развивалась за его спиной как желтый флаг. Добежав до живой изгороди, он стал призывно свистеть - так он делал, когда они с Сэлли играли в ковбоев и индейцев. Однако теперь, занимавшаяся стиркой Сэлли, услышав птичий свист, почувствовала, что в этот раз ее зовут уже не на игру.

Гэс ждал в тени большого тополя, что рос у ручья. Когда она увидела его, прислонившегося спиной к дереву, выражение беспокойства сошло с ее румяного, веснушчатого лица и сменилось улыбкой.