Джюб нарубил целую поленницу дров для печей. Большая бочка была полна угля для отопления. Мама уже аккуратно уложила в погребе картошку и капусту - каждый качан завернут в солому. В другом погребе, который служил убежищем во время ураганов, на полках стоят банки с зеленым горошком и помидорами домашней консервации. Из фруктов были запасены только дикие сливы - в их маленьком саду деревья были слишком молоды и еще не давали плодов; летом было слишком жарко, и деревья плохо росли.

- Или мы будем работать, или помрем, - говаривал отец; эти его слова можно было бы вписать в герб семьи Гилпинов. - Мы будем работать, посадим яблони - может быть, они вырастут, а может, и нет.

Но это слово - "работать" - означало нудный, тяжкий, бесконечный, механический труд.

Отец выучился фермерскому делу в штате Айова, мать родилась в Пенсильвании. Они были своего рода образцами трудолюбия, полностью посвятив себя приумножению, росту, приросту: старались увеличить урожайность, увеличить площадь земель, принадлежавших им, увеличить количество денег в банке, увеличить количество детей, увеличить количество голов скота и свиней, увеличить преданность великому создателю, Богу Приумножения всего, Который, к тому же, пожертвовал Своим Единственным Сыном.

Их наемный работник, Джюб, появился на ферме весной, когда отец готовил поля к посеву пшеницы.

- А ты христианин? - Таков был первый вопрос, который задал ему отец.

- Христианин, с головы до ног, - ответил Джюб.

- Мы лютеране, - сказал отец.

- Так точно, - сказал Джюб. - Я хороший работник и ем не с хозяевами, а на кухне.

- А ты не католик? - спросил отец, стараясь перехватить взгляд худощавого негра.

- Я баптист, - ответил Джюб, опустив глаза.

- Послушай, Джюб, - сказал отец, - здесь тебе не нужно прятать глаза. Ты свободный человек. Мой отец, между прочим, погиб, сражаясь за то, чтобы ты был свободен.