Лу медленно обвел взглядом квадратную комнату, оклеенную обоями, освещенную светом лампы, тщательно всматриваясь во все углы, запоминая напоследок все детали.

- Я вовсе не хочу изображать из себя какого-нибудь там героя, но мне не хотелось бы оставлять по себе плохую память. Не нужно ненавидеть меня за то, что я поступаю так, как считаю нужным.

- Я не даю тебе разрешения ехать. - Отец все еще не сдавался; он напустил на себя такое выражение, надеясь согнать ангельскую улыбку с лица Лу.

- Ты что, собираешься связать меня? И повесить на крючок, как свою любимую пилу? - Лу снова рассмеялся.

- Лу, не надо так, - сказала мать.

Лу махнул рукой.

- Мне нужно пойти посмотреть, как там рыжая свинья, - сказал отец, поднимаясь и направляясь к выходу. У самой двери он остановился и, повернувшись, обратился только к Лютеру: - Можешь отправляться и сражаться на войне, которая тебя совершенно не касается. Но на станцию тебе придется идти пешком.

Когда отец, взяв фонарь, вышел, Лу, прыгая через две ступеньки, бросился наверх, к себе в комнату.

Гэс побежал за ним; в комнате остались всхлипывающая Кейти, Мартин, шипящий на нее и требующий, чтобы она, наконец, закрыла свою пасть, и мать, качающая головой и вздыхающая.

Лу очень быстро сложил то немногое, что ему могло понадобиться. А в дорогу он наденет свой единственный костюм!

- Лу, - заговорил Гэс, - смотри, какой я уже большой! Я могу поймать кролика на бегу!

- Кстати, о кроликах, - сказал Лу, поддразнивая Гэса. - У такого молодца, как ты, впереди большие приключения. Вы как, со старушкой Сэлли уже любились?

- Не дразни меня, Лу. - Гэса больно ужалили слова Лютера; он чувствовал себя так, будто на него вывернули ушат холодной воды. - Я хочу ехать с тобой!

- Ничего не получится. Раз ты еще не вставил малышке Сэлли свою оглоблю между ног, ехать тебе нельзя.

- Лу, давай серьезно! - умоляющим голосом сказал Гэс. - Я по-честному хочу с тобой ехать!