"А теперь я, Уильям Сьюард, выпущу на волю полчища слов… Благосклонный читатель, Слово набросится на тебя. Выпустив железные когти человека-леопарда, оно отгрызет тебе пальцы рук и ног, словно не брезгующий ничем сухопутный краб, оно повесит тебя и, подобно постижимому псу, будет ловить ртом твою сперму, оно огромной ядовитой змеей обовьется вокруг твоих бедер и впрыснет тебе дозу протухшей эктоплазмы… Благосклонный читатель, мы зрим Бога сквозь наши задние проходы в фотовспышке оргазма… С помощью этих отверстий преображай свое грешное тело… Лучший Выход — это Вход…"

Так уж повелось, что история американской литературы делалась где угодно, только не в Америке. Впервые изданный в Париже и опубликованный в США в 1962 году, "Голый завтрак" попал под обстрел критиков, что и спровоцировало запрещение книги. (Что делать, если Америка всегда была озабочена судьбой «чужих» непризнанных гениев куда больше, чем своих собственных?!) Скандал вокруг книги, естественно, возымел обратное действие, добавил ей значительности, взорвав "общественное мнение" и заинтересовав "Голым завтраком", Берроузом и остальными битниками такое количество читателей, какое наверняка не смогла бы привлечь никакая реклама.

Литературный обозреватель "Вестерн Ревю", не без восторга сообщивший читателям в 1959 году, что "всего несколько лет назад было принято жаловаться на дух конформизма в американской литературе. Теперь положение изменилось, и в нашей литературе вновь появилось "бунтарское течение", — явно недооценивал положение. Если битники в целом были готовы изменить американскую литературу, уничтожив в ней «дух» конформизма и, отвоевав себе почетные звания бунтарей-революционеров, нонконформистов-преобразователей, осесть на профессорских ставках в престижных университетах страны, то Старый Буйвол Ли был опасен по-настоящему, социально опасен. Автор "Голого завтрака", наркоман, гомосексуалист (извращенец!), сменивший немало профессий, много чего испытавший и повидавший, своим романом подвел жирную черту под историей классической американской литературы. Что-то в ней сломалось (скорее всего, хребет)…