Шакуров между тем аккуратно двумя лопаточками положил себе салата и стал есть мясо, аккуратно отрезая маленькие кусочки. Отрежет кусочек, обмакнет его в подливу, постарается, чтобы в подливе была долька гриба, и проглотит. Отправит в рот слезящийся, словно из зеленого агата, соленый огурчик и опять режет кусочек…

Девица на сцене стащила с себя трусики и теперь крутила и грудями и попкой.

— Валера, — сказал Шакуров, — еще разок, а?

Валерий опомнился, выпил стопку и набросился на еду. Глядя на него, Шакуров поморщился: парень, видно, забыл, что сидит в приличном ресторане, трескает все, как лагерную баланду после смены. Куски хлеба запихивает в рот вперемешку с мясом и подливой.

Наевшись, Нестеренко икнул, вытер губы рукой и заметил:

— Ты, я гляжу, неплохо живешь.

— Неплохо, — сказал Шакуров.

— Компьютеры продаем. Расширяться думаем.

— На какие шиши?

— Да шиши-то немереные, — похвастался Шакуров, — директора толпами ходят, не знают, чем деньги отоварить. Я вчера одному три штуки впарил. Десять тыщ пишет, пять нам отстегивает, пять делит пополам…

— Много налогов платите?

— А у меня райком комсомола в соучредителях. Налоговые льготы.

— А-а. — Пойдешь ко мне?

— Нет. — Ну, как знаешь.

— У тебя башли есть? — А тебе сколько надо?

— Штук пятьдесят. Баксов.

Шакуров даже изменился в лице.

— Ты шутишь? На что тебе пятьдесят тысяч?

— Дело хочу открыть. — Какое?

— Да вот, ходил сегодня по Москве, мороженого хотел пожрать, мало мороженого-то. А скоро лето.

— Валерий помолчал и добавил:

— Я когда в Архангельске в порту калымил, видел такую штуку: грузовичок, а прямо в нем мороженица. Ну, и оборудование для производства. Английское. Грузины для себя покупали. Я с человеком от фирмы поговорил, — нет проблем, говорит, — у нас в Москве есть этот… как его, черта рыжего — дистрибьютор. Гоните баксы и берите оборудование.