Шакуров молчал.

— У меня и команда есть, — сказал Валерий, — даже бухгалтер.

— Где это ты с бухгалтерами познакомился?

— А он сидел со мной. На два месяца раньше вышел. Сейчас его никуда из-за этого не берут, а мужик он ничего.

— Прямо так, — сказал Шакуров.

— Вчера в зоне, а сегодня директор фирмы. А у меня работать не хочешь?

— Я же сказал.

— Слушай, Сазан, у тебя ж отличные руки. Хочешь, в автосервис устрою? Шубкина помнишь, Шубку? У него теперь мастерская, он тебя сразу возьмет. Полгодика поработаешь по-простому, а там, гляди, расширится, выделит тебе пай…

— А он машины только ремонтирует или раздевает тоже?

— Ну это уж я не знаю.

— А я знаю. Шубку знаю.

— Ну как хочешь…

— Ты мне можешь деньги ссудить? Осенью отдам. Сколько скажешь, столько и отдам.

— Валера, да ты пойми, нет у меня таких денег! У меня каждая копейка в дело идет, у меня…

Валерий поднялся.

— На нет и суда нет. Бывай.

И Валерий направился к выходу.

— Валера, да стой ты!

Валерий повернулся.

— Ах да. Заплатить я забыл. Вот. Тут хватит.

И на стол легли две бумажки.

Валерий молча вышел из ресторана и зашагал по темной улице. Двое или трое скучавших близ козырька парней расступились, пропуская его.

Прошло немного времени, сзади хлопнула дверь: это выскочил из подвальчика Шакуров.

— Валера! — закричал Шакуров.

Но Валерий был уже за углом.

— Валера!

И вдруг крик Шакурова прервался, вместо этого он завизжал, тоненько так, нехорошо.

Валерий повернулся и побежал обратно.

Те трое парней, которые скучали у лестницы и пропустили Валеру, сомкнулись тесной кучкой вокруг Шакурова. Двое держали его за руки, третий, сладострастно похрюкивая, заносил кулак с блеснувшим кастетом и что-то вежливо, нежно толковал Шакурову.