- Одну минуту!

Хозин повернулся.

- Я... не убедил вас? - В голосе Жданова прозвучала несвойственная ему просящая интонация.

- Нет, Андрей Александрович, - твердо ответил Хозин.

- Очень сожалею, - уже резко произнес Жданов. - Не буду вас больше задерживать.

И он опять склонился над бумагами.

В то же самое время в другой комнате Смольного генерал Воронов заканчивал свои не слишком обременительные сборы в дорогу.

За час до выезда на комендантский аэродром он отправился к Хозину.

- Хочу попрощаться, Михаил Семенович...

Хозин сидел за письменным столом и что-то сосредоточенно писал. Оглянувшись на голос Воронова, он отложил перо, посмотрел на ручные часы, спросил:

- Вы наметили отбыть в двадцать один ноль-ноль?.. Если разрешите, я сам зайду к вам минут через тридцать. Будет одна просьба, Николай Николаевич.

- Рад ее выполнить, - ответил Воронов. - Что-нибудь семье передать?

- Да, передать... Только не семье.

- Что же? И кому?

- Письмо. В Генштаб. Товарищу Шапошникову.

Воронов пристально посмотрел на Хозина.

- Хотите... настаивать?

- Не могу иначе, Николай Николаевич.

Воронов слегка развел руками. Молча опустился в кресло.

- Вам... все же не удалось убедить Андрея Александровича? - спросил Воронов.

- Нет. После заседания у нас был длинный разговор. Но Жданов остался при своем мнении.

- А Васнецов?

- С ним я больше не разговаривал.

Воронов медленно покачал головой:

- Идете на риск, Михаил Семенович.

- Мы с вами военные люди, Николай Николаевич. В случае необходимости обязаны рисковать. Даже жизнью.

- Жизнью пожертвовать иногда легче.

- Вы считаете, что я не прав?

- Нет, совсем наоборот, полагаю, что ваши предложения разумны, и я дал это понять на Военном совете. Но настаивать не мог. Не имел на то даже морального права... Думаете, мне легко возвращаться в Москву, не выполнив приказа Ставки? - горько улыбнулся Воронов.