Он прислушивался к разговору этой троицы и пытался понять, когда его отпустят домой. Однажды он лежал с лихорадкой в больнице – давно, когда еще не умел читать, – и ему удавалось ловко сбивать с градусника температуру, прятать таблетки и делать спиной так, чтобы отваливались банки.

Через неделю его выписали. И тогда он тоже слушал врачей и мысленно вычислял, когда снова вернется домой. От мамы, правда, за банки попало – сиделка сдала… Но это уже второй вопрос.

– Кто его родители? – спросил Штырь, повернувшись к Форменному.

Мальчишка перевел на него взгляд и увидел, как тот поморщился и стал расстегивать свою коричневую папку.

– Видите ли, доктор… Мне все равно придется его увезти.

– Я вас спросил, кто его родители? – напомнил Штырь.

– Мать – Мальков Инна Андреевна, пятьдесят четвертого года рождения. В позапрошлом году ее… – Покосившись на Артура, который, услышав имя матери, напрягся, он повернулся к Штырю. Повернулся, однако до шепота не снизошел: – В позапрошлом году она подверглась уличному нападению. Трое приезжих сняли с нее серьги, кольца, забрали сумочку. Ну, деньги там, документы. Хотели ее… Не далась. Убили.

КОГО УБИЛИ?!!

У Артура задрожала губа – кого убили?!!

Маму?! Что он врет?!!

– Мама умерла?.. Она наверху сейчас! Смотрит, чтобы я не баловался и не дает папе пить!..

Ища поддержку, пацан стал крутить головой в поисках тех, кто мог бы это подтвердить.

– У папы спросите! – Это – Штырю, чтобы он не слишком доверял Форменному.

Но папы рядом не было, а развивать тему никто не собирался. Пожилая женщина зачем-то наклонила лицо к полу и, закрывая очки ладонью, стала водить пальцами полбу. Тетка смотрела на папку Форменного стеклянными глазами и тоже молчала. Никто из них не хотел уличить Форменного во лжи.