Создание искусственных мыслящих существ является, таким образом, задачей необыкновенно честолюбивой и захватывающей, отягощённой, однако, дурным убеждением, что, стремясь к созданию чего-то в роде «искусственного человека», по существу создать его — во всей его экипировке — мы вовсе не обязательно хотим. Дилемма Франкенштейна проявляется здесь во всём великолепии. В отношении заявлений, предсказывающих создание искусственного интеллекта уже в ближайшее время, Лем сохраняет далеко идущий скептицизм, хотя такой возможности a priori не отвергает. Он ожидает, однако, что вместо машин, имитирующих один — человеческий — способ мышления, возникнет очень много разнообразных вариантов устройств, мыслящих разнообразными, отличными от человеческого, способами. Сегодня в этой ситуации значительно более обещающим кажется направление связанное с развитием суррогатов, известных нам из романа «Осмотр на месте», то есть устройств, гибко реагирующих на все — в том числе, идущие от дефектов человеческой природы — угрозы для безопасности индивидуумов. Создание искусственного интеллекта, наделённого индивидуальным сознанием и чувством собственного «я», было бы заменено строительством своего рода «доброжелательной среды», управляемой интеллектом, специализированным на предохранительных функциях по отношению к биологической жизни, а также — может быть — на фильтрации присутствующей в компьютерных сетях информации, чтобы таким образом отсеивать из неё всё, что лишено ценности или преступно. Этот интеллект был бы лишённым личности, и следовательно, принципиально нечеловеческим и на человеческий не похожим. Таким образом, вероятно, удалось бы исправить ошибки, допущенные при создании Интернета: это значит, что вместо механического умножения наихудших человеческих инстинктов, можно было бы — с помощью машин и программ — препятствовать их присутствию.