Кстати, после публикации моей статьи, где упоминались эти артисты, я получил письмо из Израиля, где меня просили помочь найти Дейва Тераса, «который на самом деле Давид Тарасюк, родной брат моей бабушки из местечка Терновка в Днепропетровской области». В 1979 году я слышал музыку в исполнении почти столетнего тогда Тераса, но найти его – увы! Он ушел в 1989 году.

Программа, а также совместный диск Кракауэра и Сокала, называется «Бобэ майсес: байки, которые бабушка нам рассказывала». Что это, бабушкины сказки? —

Как бы старые рассказы, байки, которые нам рассказывают с детства, которые все считают общепринятым мнением, – говорит Сокал. – Такие байки, которые передают, которые живут в семье. Но это очень–очень неопределенно. Я когда–то услышал пьесу в исполнении Кракауэра с названием «Бобэ майсэ», и она послужила толчком к созданию диска. Пьесу эту я записал в серии «Архив американской еврейской музыки Милкина», посвященной 350–летию еврейской общины в Северной Америке, – продолжает Каракаэур. – Мелодия пришла от моего учителя Лиона Ришонова, а тот получил ее от своего учителя, замечательного кларнетиста Семена Белосина, игравшего в оркестре Нью–йоркской филармонии с 1920 по 1965 год. Белосин был большим энтузиастом, одним из зачинателей возрождения клезмерской традиции в Америке.

Несколько слов об «Архиве американской еврейской музыки Милкина» – замечательном проекте, призванном включить весь широкий спектр музыкальной деятельности евреев в Америке: клезмеров, театральную музыку, канторское пение, музыку еврейского кино. Архив возвращает к жизни творчество забытых композиторов, как Стивен Вольпе или Дариус Миклад, подчеркивает еврейский аспект творчества всемирно–известных известных, как Леонард Бернстайн, Джордж Гершвин, Ирвин Берлин, Курт Вейль. Вейль, к примеру, писал в Америке музыку еврейского театра, и это совсем другой Вейль, чем хорошо известная музыка для постановок Брехта.